Старые песни о главном

В Челябинском ЦДС с единственным концертом выступил Константин Никольский. «Повесил свой сюртук на спинку стула музыкант…». К зрителям Никольский вышел не в сюртуке, а в свитере с накинутой поверх клетчатой рубашкой и джинсах. Словно в противовес разнаряженным, разукрашенным певцам разных мастей и статей, заполонившим телеэкраны.

Демократичным был не только внешний вид. Моментально возникло ощущение, что давние приятели наконец-то встретились после долгой разлуки, чтобы тряхнуть стариной, настроить басы и вместе спеть с юности знакомые песни. «Боже, как давно это было, помнит только мутной реки вода. Время, когда радость меня любила…». Ностальжи!

Что бы кто ни говорил, а я люблю Никольского. За его интеллигентный шарм, философскую суть его стихов и мелодий, за то, что он не просто отрабатывает концерт, а превращает его в живое общение со зрителями. Да просто за то, что встав у микрофона с первых же аккордов, словно некая живая машина времени, легко отправляет тебя во времена юности — далекие восьмидесятые, когда и небо было синее, и деревья зеленее, и сахар слаще.

Наверное, всем знакома такая фишка многих исполнителей: услышав выкрики из зала с просьбой спеть определенную песню, нарочно оттягивать время, игнорируя, маринуя ожиданием, и уже где-то под самый конец выступления, — ну, ладно, так уж и быть, уговорили! — снизойти до исполнения долгожданного хита. Никольского упрашивать не надо. Он сам знает, что зритель пришел к нему на концерт именно за старыми добрыми «Я сам из тех», «Музыкант», «Ветерок». Песни, которые мы слушали еще на катушечных магнитофонах и которые с азартом принимались «бацать» на гитаре все парни с нашего двора, кто успел выучить хотя бы три частушечных аккорда.

Да, в то время нашими кумирами кроме «Воскресения» также были и Цой, и «Машина времени». Но эти герои с течением времени как-то незаметно перестали ими быть. Мы их словно переросли. Цоя уже давно нет в живых, а Макаревич сменил формат, репертуар и собственный имидж. Возможно, в этом нет ничего предосудительного. Рыба ищет где глубже, человек где лучше. Но ироничная реплика Никольского «стал Макаревичем» убеждает, что сто рублей это все-таки не лучшая альтернатива друзьям.

Вообще, удивляюсь, как Николь-скому удалось сохраниться. Не то, чтобы сохранить цельность характера (с этим у него полный порядок), но, как он сам выразился, удалось спастись от влияния «зомбоящика». Недавно отметивший шестидесятилетие, он словно персонаж заколдованного царства. К нему не липнет никакая телевизионная шелуха. Отвечая на записки из зала, Никольский признался, что сознательно избегает любых контактов с телевизионщиками и устроителями всевозможных телешоу. В отличие от того же Макаревича…

Критики его часто упрекают в том, что на концертах он выступает со «стареньким». Но я, например, считаю, что автору стольких нетленок можно спокойно почивать на лаврах и больше вообще ничего не писать. Место на музыкальном Олимпе им давно и надежно заработано.

Никольский, по моему разумению, пример истинного таланта. Незазвездившийся, несуетливый. Продолжает творить. Исполнив на концерте несколько новых песен, он шутливо заметил: «Просто мне еще не надоело работать…».

А нам не надоело слушать!