Личный кабинет
Арсенальная площадь
Крутой поворот направо и мы — на просторе городской площади. Трамвай замедляет ход, замирает. Вот вам и главная остановка, узел трамвайных маршрутов. Остановка «Площадь III Интернационала».
«При царе» площадь была Арсенальной, потому что на нее выходил главный корпус заводского ансамбля — Арсенал, где под началом П.П. Аносова творили наши знаменитые сталевары и оружейники. На площадь выходит фасад старого завода — здания совсем не заводского, прямо-таки парадного вида. Оно и понятно, они построены по проекту златоустовца Ф.А.Тележникова, а он, между прочим, Академию художеств кончал. Весь ансамбль площади, одной из лучших на Урале, его рук дело.
Улица Аносова — связующее звено «бронзовой» памяти наших славных земляков. В Златоусте три единственных в России памятника. С первого — Ивану Бушуеву — мы начинали. На привокзальной площади монумент П.П. Аносова — отца отечественного качественного сталеварения. Его можно принять за бравого генерала из окуджавской императорской свиты. А он и есть генерал-майор горного ведомства. В его времена горнозаводская служба приравнивалась к военной. Аносов в бронзе уже не с клинком как Бушуев, а со стальной полосой, дугой гнутой, может, это и есть «русский булат». На постаменте под левой рукой микроскоп, Аносов сделал из металлургии науку, считается отцом отеческого металловедения.
В царские времена площадь простиралась от Арсенала до Дома горного начальника. Венчал ее памятник Александру II, что, будучи наследником престола, посетил Златоуст. На пьедестале краткая и емкая надпись: «Царю-освободителю» (от крепостного права и горнозаводской каторги). Кстати, это, вообще, первый памятник на Челябинском Урале. В советское время часть площади превратили в сквер. Памятник императору снесли, поставив на его месте статую вождя революции В.И. Ленина. По установившейся советской традиции сюда перенесли останки павших в гражданскую войну, над братской могилой — обелиск с их именами.
Слева, за рекой Громатухой, драмтеатр, ранее именовался в честь 10-летия Октября, теперь почему-то «Омнибус» (причем тут старинное пассажирское средство на конной тяге?). Несмотря на явные попытки облагородить здание, невольно сравниваешь его с заводским строением. Так и есть, при царе здесь был склад металла и заводских изделий.
Перед театром — мемориал. На мемориальной стенке посвящение «жертвам 1903 года». Перед ней бетонная громада мужчины с непокрытой головой, фартук до полу выдает в нем мастерового. В марте 1903 года рабочие завода запрудили Арсенальную площадь и послали ходоков в Дом горного начальника с петицией об улучшении условий труда. Что-то не склеилось, и уфимский губернатор Богданович (приехал улаживать «трудовой спор») не выдержал и махнул белым платком солдатам, что стояли с трехлинейками за Громатухой шеренгой от заводского склада до собора. Залп, другой, и десятки убитых и раненых. Ленинская «Искра» назвала кровавую «разборку» «златоустовской бойней», а скорые на расправу эсеры вынесли губернатору смертный приговор и привели его в исполнение.
Свято-Троицкий собор, в который упиралась солдатская шеренга у пруда, был одним из лучших на Урале. Взлетел на воздух в ходе борьбы советских богоборцев с «опиумом для народа» до войны.
По праву руку от Дома горного начальника в царские времена стояла кирха. Город в свой золотой век, аносовские времена, считался немецким. Не зря Аносов писал об ощущении, что попал в Германию. Главная, самая долгая улица именовалась Немецкой, с уточнением Большая, потому что от нее отходила еще Малая. Я еще застал на ней немецкие особняки, поставленные в то время. Теперь это по-прежнему главная Ленинская улица. Примерно во время переименования в честь вождя революции Славянской (улица зазвучала патриотически в «германскую войну») кирху снесли и поставили здесь в духе конструктивизма Дом культуры завода имени Ленина (ныне объединение имени И. Бушуева).
Стальной маршрут
Так мы именуем трамвайный маршрут во «владения» Златоустовского металлургического завода качественных сталей, вниз по Аю. Как вокзальный вьется вкруг Косотура, так и этот под горой Татаркой.
Первая остановка «Завод» — нынешняя предзаводская площадь с проходной, поражает «геометрией». Косотур ставит здесь перпендикулярный отрог к основному столь отвесный, что на каменной стене почти ни мазка зелени.
В стародавние времена к «перпендикуляру» жалась улица Барочная. Причем тут судовое название? Да при том, что здесь находилась златоустовская, без всяких иносказаний, верфь. Здесь барки и строили. Пока не вывела Златоуст в «большую жизнь» железная дорога, тяжкий груз заводских «горячих трудов» отправлялся в «Расею» (так уральцы именовали центр страны) на этих вот барках вниз по Аю, с него в Уфу, а там в Белую, Каму, а там по главной русской реке Волге куда надо. Мало-мальски сведущие в нашей природе скажут: «Да ни в кои времена Ай не был судоходным». Кто бы спорил, да, не был. Но быстрые на полезную делу придумку горнозаводские просто решили айское судоходство. Вы видели реку в половодье? Это ж буйный поток, способный и суда нести. Ну а чуть спадет межень, и суда осядут на мели, тут вам и горнозаводские хитрости. Пруды-то на что, спускали с них воду и она стремилась по течению, поднимала и несла барки дальше.
Нижний завод
Помимо основного пруда ниже Барочной был запружен Нижний пруд. Его воду использовали для пропуска «железных караванов», «кинетическую энергию» для водного действа. Стоял пониже его плотины Нижний завод, дополнительный — «передельный» для главного. При нем вырос Нижнезаводской поселок. Вела туда долгая улица, в советское время получившая имя Карла Маркса. Можно сказать, это архитектурный оазис, как и привокзальная площадь, одного времени — закатной сталинщины. Почти на четыре остановки единый ансамбль. Здание к зданию — единого этажья и облика. На каждом архитектурные излишества, даже есть на домах башенки, арочные входы во дворы. Одна из немногих улиц города, что и пряма и ровна, правда, лишь в малой части. От остановки «Улица Макаренко» сообразно очередному изгибу реки улица делает крутой поворот и далее до конца на площади Металлургов выгнута луком и теряет свой оазисный облик, в нее встраиваются хрущобы.
Плотина Нижнего пруда, а значит, и Нижний завод находились в районе стадиона и Дворца культуры металлургов. О том предприятии напоминают заводские корпуса на правом берегу. В советское время их занимали заводы абразивный (кстати, первое в России предприятие по производству абразивных точил), керамический, металлоконструкций. Пруд был обширный, но мелкий. Пруд спущен давным-давно и застроен так, что о нем и не догадаться.
Центр Нижнезаводского поселка, как и полагалось в горнозаводских селениях, находился при плотине и заводе. Площадь, на ней церковь и торжок — базар, лавки, для культурного отдыха даже Видинеевский сад. Церковь порушили до войны, на ее месте развернули городской базар, Видинеевский сад почти стер стадион.
Дворец культуры
Современный вид это место обрело в начале восьмидесятых годов, когда на месте базара возвели Дворец культуры металлургов. Советуем посмотреть. В российской глубинке таких немного, Златоусту повезло на этот и в Новом Златоусте. Это дворец без кавычек, таков и есть, работали москвичи. Причем металлурги вели себя так привередливо, что проектировали дольше, чем строили, потому что после всех переработок типовой проект превратился в оригинальный. Заложили по типовому в шестьдесят шестом, а возвели по оригинальному в восемьдесят втором. Поистине дворцовое убранство — стенная живопись, мозаика, витражи, чеканка, барельефы… А какой занавес. Полный набор декоративно-прикладного искусства высокого класса.
Объемы — около трехсот помещений. Помимо положенных зрительного зала (1000 мест!), студий, есть кафе, зимний сад, библиотека, заводской музей. Полуподвальный этаж занимает емкий плавательный бассейн, где родилась и выплыла во всероссийскую славу «Уралочка». Ее зачинали девчонки из соседней школы № 8 — Осьмухи, по-нашему, учился в ней. Школа знаменита еще Героем Советского Союза, нашим учителем Андреем Невзгодовым и литературным обществом «Оазис», почти все известные златоустовские литераторы имеют к нему отношение. Школа встала в предвоенье, но связана памятью со старым поселком, в мои времена уже Татаркой, стоит на Нижнезаводской улице.
Метзавод
О царстве металлургов напоминают остановки «Спорткомплекс «Металлург», «Больница метзавода», «Площадь Металлургов». Здесь мы притормозим. Здание здесь одно, но именитое, мне памятное. Тут находилась вся власть нашего Сталинского района, я, школьный комсомольский функционер, заходил сюда в райком ВЛКСМ. Помню на площади траурный митинг — умер «вождь всех времен и народов» (это на лозунгах, а в народе вполголоса — «усатый дядька»). Воодушевленные печалью в одну ночь партийцы и власти здесь возвели на пьедестал памятник. Вскоре уже, так же за ночь и безо всякой суеты памятник сняли с пьедестала. Дом на площади перестал быть властным, Сталинский район ликвидирован.
С площади нам новый поворот, трамвай затаскивает нас в настоящее ущелье. Слева над нами нависают татарские скалы. По праву руку высится гора Паленая, судя по названию, пожар спалил на ней лес. С той поры ее крутобочье мрачнеет безлесьем. Трудно деревьям удержаться, круто и сплошной камень. Светлеет стометровый рукотворный обрыв, здесь рвут кварцит — флюс для металлургии. В ущелье стремится Ай, за ним по Паленой вгрызается в крутобочье железная дорога. Чуть расходятся горы, и долину забивают корпуса цехов метзавода. Вот он знаменитый Златоустовский завод качественных сталей.
Трамвай карабкается на Татарку повыше по склону, мы выше корпусных крыш, знаменитая ЦЗЛ — центральная лаборатория, где изобретают новые марки сталей, желтеет над забором в пол-этажа. Трубы, трубы. Сейчас они дымят не густо, а я застал, когда над мартеновскими печами дымы клубились на все цвета радуги. Мужики с горячих цехов за бутылкой любили поспорить, какую марку варят.
Вот и конечная — «Институт». В мое время он был зачат как филиал моего родного «Политеха» — ЧПИ, понятно, что здесь готовят в основном металлургов. На пятачке относительного ровноземелья трамвай, опроставшись от пассажиров, делает колечко на обратный путь в город. А вы разомнитесь, подышите горным воздухом. Здесь перевал, сквозняк с горных лесов относит заводской дым в долину. Здесь перевал Татарки с крайним ее северным отрогом, он довольно долог и высок, крутобок, а потому почти не заселен. Он запирает заводскую долину столь же узким ущельем, что вначале, с горой Мышляй. К мышам никакого отношения. У башкир «мыши» — лось, видно, много их здесь водилось.
Вот и завершен наш стальной маршрут. Трамвай трезвонит, призывая заполнить вагон, пора спускаться (снова эмоции!) в обратный путь на Арсенальную площадь.
Александр Моисеев
