Личный кабинет
В театральной жизни Челябинска событие: в государственном академическом театре оперы и балета проходит фестиваль балета «Татьяна Предеина приглашает…» Этому предшествовала гастрольная поездка балетной труппы в Китай. Мы встречались с художественным руководителем труппы Константином Уральским и попросили рассказать о том, что дала артистам поездка в Поднебесную, чем живет балет сегодня. — Любой творческий коллектив, если он развивается, переживает определенные этапы. Часто это зависит от политики его руководителя, концепции, которой он придерживается, его взглядов на искусство, — говорит Константин Уральский. — Я в Челябинском театре оперы и балета уже полтора сезона.
— Можно ли говорить уже об эпохе Уральского?
— Думаю, пока преждевременно, разве что о начале очередного этапа в жизни челябинского балета. И поездку труппы на зарубежные гастроли я расцениваю как проверку коллектива, и свою в том числе, на уровень зрелости.
После первого спектакля, открывающего гастроли, я сказал ребятам и сейчас повторюсь: для меня понятие «русский балет» очень важно. И мы представляли за рубежом не только челябинский театр, нас воспринимали как русский балет. Это особенно важно после того, как в начале девяностых на Запад потянулись маленькие коллективы, танцевавшие классику, которая, мягко говоря, бренду «русский балет» не соответствовала.
Сегодня, однако, ситуация изменилась к лучшему, часть хореографов вернулась в Россию, и наши позиции в балетном мире постепенно восстанавливаются.
— Челябинская балетная труппа соответствовала бренду?
— Я отношу себя к числу тех, кто считает, что у любого бренда есть верхняя и нижняя планка, определяющая мастерство. И даже нижняя планка все равно определяется высоким качеством.
Выезжая на гастроли, я, конечно, волновался, но уже после первых спектаклей в Китае сказал самому себе: мне не было стыдно ни за себя, ни за артистов.
— Константин Семенович, русский балет в лице Большого театра, Мариинки не раз покорял Англию и Америку, где традиционно любят это искусство, умеют его ценить. Здесь видели всех и вся. А Китай?
— А Китай — это страна, где тоже очень любят балет и видели всех и вся.
В Китае очень сильные свои труппы, а балетная школа одна из лидирующих в мире. На всех международных конкурсах в числе призеров всегда есть танцовщики из Поднебесной. Когда мы впервые вошли в Большой Шанхайский театр оперы и балета, то были поражены: все коридоры закулисья были увешаны афишами артистов, которые выступали на этой сцене.
Со стен смотрели все звезды миpa, лучшие балетные труппы и дирижеры, были и наш Большой, и Мариинка. Признаюсь, волнение мы испытали большое: ведь «Лебединое озеро» здесь до нас танцевали много раз...
— Кстати, о «Лебедином озере». Зарубежная критика не раз «кусала» русский балет за приверженность к «принцам», то есть к классике, и отсутствие современных постановок. Вы ведь тоже могли повезти того же «Гойю» или «Золотой век русского императорского балета»?
— Я бы сделал это с большим удовольствием, поскольку отношусь к числу тех хореографов, которые считают, что пора возить за границу не только «принцев» и, в первую очередь, «Лебединое озеро». Но, увы, музыку заказывает приглашающая сторона. В мире устоявшееся мнение, что Россия славится классикой, Россия — это хореография Петипа, это «Жизель», «Спящая красавица», а венец — «Лебединое озеро».
И поверьте, для артистов танцевать балет, который все видели не раз, гораздо сложнее. Это экзамен, где тебя сравнивают с такими звездами...
— Выдержали экзамен?
— Да. И хотя не люблю этого слова — танцевали ребята идеально, на одном дыхании. И оно было потрясающим. Конечно, все были «на нерве», который может и провалить, и вознести спектакль. У нас все получилось. Думаю потому, что труппа была отрепетированна, станцованна.
Те часы труда, которые были потрачены, не прошли даром.
— А как принимали китайские зрители нашу звезду Татьяну Предеину?
— Татьяна Предеина — это удача нашего театра, многие российские города не имеют балерины такого уровня. Это наша планка, наш успех. Но, не умаляя ее достоинств, скажу: одна звезда спектакля не делает. Она его украшает, создает тонус, она лидер.
И если в коллективе нет такой планки, то остальным некуда тянуться. Высокому уровню должны соответствовать все остальные участники. И они соответствовали: поэтому я бы выделил всю труппу, ее сплоченность, желание работать. На этом фоне очень раскрылся наш молодой танцовщик Валерий Целищев. Стабильно танцевали Алексей Сафронов, Юлия Шамарова, Михаил Филатов, Евгений Атаманенко, София Лыткина.
Я назвал бы всех солистов.
— Как вас принимали?
— Мы приехали в Шанхай по приглашению государственной продюсерской фирмы типа нашего концертного объединения. Ее представитель, господин Динг, курировавший гастроли, присутствовал на всех наших спектаклях.
После первого — «Щелкунчика» он сказал, что балет хороший, но судить о нас будут после «Лебединого озера». В результате оценили нас достаточно высоко, а господин Динг отметил слаженность всего состава, хороший общий уровень.
Кроме Шанхая, мы побывали в городах Чень Чжень, Даль Ян, Кун Минг и других, выступали везде на больших площадках. В разных городах разная реакция. В одних залах зрители эмоциональнее, в других — тишина. Оказывается, стражи порядка не дают зрителям выражать свои чувства бурно: тут же похлопают по плечу, чтобы не мешали... Но в конце спектакля везде нам оказывали горячий прием, ладоней не жалели.
— Пресса уже сообщала, что китайских музыкантов покорил дирижер Антон Гришанин...
— Это так, у Антона Евгеньевича все сложилось, взаимопонимание было полное, ведь у всех оркестрантов язык единый — музыки. Хорошо было и нашим артистам: ну только представьте — чужой оркестр, а за пультом привычное лицо, свой человек. Оркестру рукоплескали.
Мы же, выйдя на поклоны, иногда нарушали традиции — бросали в оркестр цветы. В ответ — стук каблуков. Китайцы, если нравится, стукают донышками рюмок по столу. Ну а оркестранты — башмаками по полу.
— Константин Семенович, немного о сегодняшнем дне балета.
— Труппа сформирована, в нее влились выпускники из Новосибирского хореографического училища, на постоянную работу прибыл из Алма-Аты Алексей Сафронов и его жена — балерина Екатерина Хомкина. Приехали ребята из Перми, Уфы.
Обстановка рабочая, творческая. Из чего она формируется? Это репертуар, постоянные вводы, поиски, необходимые для сложившихся солистов и новичков. Конечно, хочется сохранить молодых способных, перспективных артистов, которые поверили в нас, хотят связать свою судьбу с Челябинском.
— А что важно для вас лично, как для хореографа? Я имею в виду именно ваши собственные работы. Недавно вы поставили в Косово балет на музыку Астора Пьяццолы «Больше, чем двое, в танго...»
— До приезда в Челябинск я ставил в России и за рубежом три-пять спектаклей в год.
Казалось бы, приняв челябинскую труппу, я мог работать гораздо интенсивнее. Но я и предположить не мог, что буду ставить меньше, чем раньше. Сегодня я могу назвать из нового разве что «Гойю», спектакль, отмеченный премией правительства России, замеченный профессионалами. Но этого мало. Как хореограф, я тоже должен профессионально расти, но пока такой возможности у меня нет. И это меня угнетает.
Любому хореографу, его труппе необходимо куда-то выезжать. Если руководитель известный постановщик, если его солистов приглашают танцевать в другие города, значит театр живет, он становится благодаря этому известен. Если никакого движения вперед нет, любой творческий коллектив теряет ориентиры. Разве мы этого хотим?
