Личный кабинет
Сергей Лукашин считает, что Россия немного схохлилась
Сергей Лукашин — режиссер многих крупных челябинских культурно-массовых мероприятий. Участник гремевшей с середины 80-х до середины 90-х панк-рок-группы «Водопад имени Вахтанга Кикабидзе», для которой он написал почти все тексты. Не так давно Сергею Николаевичу исполнилось 60 лет. «ЮП» поговорила с ним о том, в чем он разбирается лучше всего.
Вылазки на природу
— Когда мы впервые созвонились, вы были в горах. Что вы там делали?
— Мы поднимались на Иремель. И с божьей помощью, а также с помощью сорокаградусной поднялись (смеется). Потрясающая гора! Ее высота — 1600 метров. По высоте она вторая на Южном Урале. По значимости? Не знаю. Знаю, что складывается полное ощущение, что она живая. Такая гора-мама. Почему она живая? Она сочится. Из нее бегут и бегут ручьи. Которые образуют реки — Белую, Урал. Нехилые, между прочим, речки образуют. Не зря башкиры не велят ходить туда. У них как бы табу на эту гору было наложено. Для них она была святой. И там действительно есть что-то сакральное. Это чувство передается.
— Вылазки на природу регулярно совершаете?
— Стараемся. По речкам в основном сплавляемся. Но в этом году ничего не получилось сделать, даже просто позагорать. Почему? Да просто год был какой-то сумасшедший.
Очень много работы было. Я же режиссер праздников. Это невероятно интересная работа. Бесконечное количество вопросов приходится решать. Вопросов эстетической и технологической значимости. Нередко бывает сложно, но работа поддерживает во мне тонус. Ведь приходится часто менять калейдоскоп задач и методик. Самому разрабатывать какие-то новые методики. И когда ты эту методику найдешь, а потом еще и внедришь — это большое счастье!
Без Станиславского никуда!
— А вообще насколько сейчас организация праздников отличается от той же организации десятилетней давности?
— По большому счету кардинально ничего не меняется. Хотя веяния, пришедшие к нам с Запада посредством ивент-агентств, конечно, принесли много новых методик, технологий, понятий. Типа флэш-моба, тимбилдинга, ну и так далее. Вся эта праздничная методика, наработанная на Западе, смешивается с нашей традиционной, клубной, достаточно замшелой, но все-таки с пониманием драматургии.
На Западе с драматургией вообще дела плохо обстоят. Для них главное ивент — событие. Допустим, к девушке, живущей на девятом этаже, стучатся в окно, она его открывает, а там любимый в люльке с букетом цветов. Я, кстати, занимаюсь разработкой методик, когда мы эти две культуры совмещаем.
А вообще многим моим коллегам, конечно, не хватает понятия законов драматургии. То, чему нас учат еще в школе: событие, переход его в новое качество. Это такая аксиома, которая должна сидеть в хребте. Сочиняешь ты стихотворение или скетч, или делаешь фильм — она должна присутствовать все время. Я раньше тоже очень иронически относился к Станиславскому. А теперь понимаю: без него никуда! Особенно, когда начинаешь делать что-то глобальное.
— Как вы думаете, на каком сейчас уровне в Челябинске находится организация массовых праздников и шоу?
— Скажем так, хорошими стандартами владеют некоторые специалисты. Часто, правда, не хватает креатива. Многие просто выезжают на хорошей организации. Хотя понятно, что внутри должно быть что-то такое, что затронуло бы душу. Мы должны воздействовать на эмоциональную сторону. Хотя клише единое — от Аргаяша до Москвы.
— Что тогда нужно, чтобы сделать хорошее шоу? Какие ингредиенты, компоненты должны в нем присутствовать?
— Хорошее сочетание традиции с новаторством. Не надо каждый раз изобретать велосипед. Типа я сейчас пойду и сделаю новый праздник. Не сделаешь! Законы драматургии остаются неизменными со времен Аристотеля. Тут ведь надо сочетать хорошую организацию, темпоритм, передачу эпизода — это когда один эпизод плавно переходит в другой.
Сам монтаж — великое дело! Вот тут, что касается монтажа, у нас, к сожалению, многие плавают. Не понимают, что такое монтаж. Что когда мешаешь два художественно-выразительных ряда, возникает третья субстанция. Когда люди красиво монтируют, я готов снять шляпу и восхититься. Даже если они не сильно закреативят, а просто хорошо смонтируют.
Наивное время, романтическое
— Расскажите, как встретили 60-летие?
— У меня была задумка шоу «Николаич и все-все-все». Хотелось собрать людей, которые делают праздник. Надо ведь раз в 60 лет делать нечто подобное!
Мы, кстати, на юбилее еще в рок-н-ролл по-играли в три команды. Были группы «Откровение», «Резиновый дедушка» и мы — «Водопады Вахтанга Кикабидзе». Вся первая волна уральского рока. Несмотря на то, что отличаемся по текстам и музыке, мы близки по духу, по мироощущению. У того же «Дедушки», между прочим, мастерские социальные тексты.
— Почему, кстати, как вы думаете, — в 90-е или раньше не возникло некоего пласта, который позволил бы тому же Юрию Богатенкову (лидер группы «Резиновый дедушка». — Прим. авт.) и другим как-то массово о себе заявить? Причем не в пределах даже региона, а в пределах страны?
— Все немножко опаздывали. Тот пик, что шел, должен был рано или поздно кончиться. Нам то помогло, что я был свердловчанином. Нам помог свердловский рок-клуб. Мы там всплыли. А здесь — в Челябинске — тусовка была сама по себе. Челябинск — пролетарский город. Для него такие явления были очень элитарны. Хотя их знали, слышали, уже начали приглашать, но что произошло в 89-м? Произошел «Ласковый май». Он как долбанул, так все и замолчали на три года. Весь рок сразу отмелся.
— В общем, географически не сложилось.
— Не сложилось. Это вообще сложное дело — играть музыку. Может, просто не уехали вовремя. А может этого просто и не надо было делать.
— Не скучаете, кстати, по рок-н-роллу времен перестройки, когда казалось, что можно что-то изменить музыкой?
— Смешное, конечно, было время, наивное, романтическое. Скучаю ли я по нему? Да не особо. У меня интересная работа (улыбается). А так, конечно, была какая-то волна в воздухе, в сердцах.
Какое сейчас в воздухе состояние? Настороженности, по-моему. Россия схохлилась, наежилась, посматривает, как все дальше сложится.
Фото Ярослава Наумкова
