Главный и лучший. В Челябинске прошел большой праздник балета

Гость долгожданный — событие приятное. Это же известно, что Николай Цискаридзе был не только коллегой Екатерины Максимовой по Большому театру, но и добрым, сердечным другом. Екатерина Сергеевна редко подпускала близко к себе людей, но молодой и очень талантливый артист балета, который на ее глазах начинал свою звездную карьеру, вызвал у нее доверие. Пообщавшись с ним, легко понять почему.

Николай Цискаридзе осознает себя звездой и понимает, что он войдет в историю русского балета. Он об этом открыто говорит, и он про это шутит. И вообще любит поговорить: ему есть что вспомнить. Он может размышлять и философствовать, он неплохой психолог, и ему интересны люди. Он наблюдает мир балета, делает выводы, пишет книги, ведет телепередачи, учит студентов не только танцу, но и умению выживать в творческой среде. В рамках фестиваля «В честь Екатерины Максимовой» состоялась творческая встреча с Николаем Цискаридзе.

Корреспондент «ЮП» тоже присутствовал в зале, и сегодня мы имеем возможность опубликовать некоторые его истории. Он всегда был честен на сцене, не изменяет своим принципам и в общении с поклонниками.

О карьере

Николай Цискаридзе был премьером Большого театра 21 год. У артиста балета короткая сценическая жизнь, многие стремятся ее продлить, но в этом случае все совсем было не так.  

— Я очень хорошо знаю себе цену и никогда не берусь за то, что не умею делать, — говорит Николай Максимович. — А в балете я был главным и лучшим. И я попал на это место, не потому что кто-то за меня попросил или я чей-то ребенок. Господь Бог отвел мне способности, со мной работало много хороших людей, я сам очень старался, и все получилось. А быть лучшим без перерыва очень тяжело. Наверное, я единственный в мире артист балета, который работал на этой высоте и ушел со сцены день в день. Еще в 1992 году, когда я только пришел служить в Большой театр, я заявил, что уйду 5 июня 2013 года. Я так и сделал, не переработав ни секунды. Я отпустил это время, дверь закрыл, ключ выбросил. У артиста балета есть свой срок годности. И я не хотел, чтобы меня видели старым, толстым и неуклюжим. В жизни смотрите, а на сцене нет.

Об экспериментах

— Могут ли провинциальные театры, как столичные, позволить себе режиссерские эксперименты?

— А вы думаете, что в столицах кто-то ходит на современную хореографию? Залы полупустые. В России так заведено: когда нет истории на сцене, люди этого не любят. Иногда меня стыдят за то, что я что-то из экспериментального не смотрю. Я иду и понимаю, что больше я это видеть не хочу. У меня был смешной случай. Я пошел в Театр Станиславского, где моя подруга Хибла Герзмава пела Виолетту в «Травиате». Вернулся домой, звонит наша общая знакомая и спрашивает: тебе понравилось? Я говорю: ой, так хорошо пела Хибла! И она пошла на спектакль с детьми. Звонит мне с дикими претензиями: почему ничего не сказал? А там осовремененный спектакль. Испанский танец танцуют мальчики, а цыганский девочки из стриптиз-клуба. Со всеми последствиями. А она в первом ряду, детям от шести до девяти лет! Я ей отвечаю: ты же меня не спросила, с извращениями постановка или нет. Спросила: как Хибла? В современном искусстве появилось такое понятие «режопера». Я не понимаю, зачем в опере показывать комплексы режиссера? Но у меня есть подруги, которые специально ездят по самым злачным фестивалям Европы посмотреть Бориса Годунова на унитазе, Травиату где-нибудь в космосе, Медею извращенкой. И они возвращаются и восклицают: какое прочтение! А мне их жалко. И мы все время с ними ругаемся на этой почве.

Если спектакль в любом городе показывается на хорошем уровне, это победа. А если вы ставите эксперименты, тратя на это все деньги, а «Лебединое озеро» идет в плохом состоянии, грош цена такому театру и такому региону.

О столице и провинции

— Интересны ли выпускникам академии южноуральские театры?

— Мой брат однажды мне сказал: лучше быть большим человеком в маленьком городе, чем маленьким в большом городе. Я тогда ответил: буду большим в Большом. Я видел себя только в главных театрах мира, не признавая даже второстепенные театры в Москве. Но это мой характер. В свое время, когда Танечка Предеина (Татьяна Предеина, народная артистка России, прима и педагог Челябинского театра оперы и балета, ученица Екатерины Максимовой. — Прим. авт.) вернулась в самые жуткие годы в Челябинск, она всех удивила. Какой Челябинск? Ты в себе? Но она предпочла родной город и честно ему служит. Большой респект и уважение. Просто я вам рассказал свою историю, как я смотрел на вещи. У нас свобода выбора.

Про выгорание и депрессии

— Я семь лет прослужил без отпуска. И, помню, это был февраль, я иду, и мне очень плохо. Зашел в турфирму и спросил, куда можно улететь сразу. На работе сказал: я улетаю, не нравится — уволюсь. И я тогда спал в дороге. Потом спал на пляже. И это было прекрасно. И я понял одну вещь: хотите спать — спите! Больше ничего не помогает, к сожалению.

Я увлекаюсь психологией, наблюдаю за детьми и вижу ошибки родителей. Потом перекладываю все это на свою жизнь, понимая, где мама была права, а где нет. Я очень долго не знал, что бывают детские психотравмы. Когда об этом слышу, думаю: боже, если бы кто-нибудь видел методы воспитания моей мамы и моих педагогов, их бы уже в кандалах увезли в Сибирь. А у меня даже травмы не случились. Я думал, что меня бьют, потому что я провинился. И еще я вспоминаю, как жили наши мамы и бабушки. У меня была няня, она вставала рано, готовила завтрак, потом обед, стирала и выжимала все руками, кипятила и крахмалила. Она меня кормила, укладывала спать, читала книги, параллельно вышивала, вязала крючком и на спицах. И все, что я носил, было связано и сшито ею. Тогда все так жили. И они были счастливыми и еще умудрялись читать книжки. Сейчас у нас стиральная машинка стирает, посудомоечная моет, отпариватель гладит. И при этом у нас ни на что не хватает времени. Страдаем депрессией и жалуемся на выгорание.

Про народную любовь

Николай Цискаридзе родился 31 декабря 1973 года. И очень редко в традиционном понимании отмечал свой день рождения.

— Я танцевал много лет в этот день. И это было самое лучшее празднование дня рождения. Мне нравилось, что все на меня смотрели, а потом зал вставал и кричал: «Николай! Браво!». Поздравляли, выносили елочку на сцену. Руководство Большого театра, когда стало со мной бороться, запретило зрителям это делать. И тогда кто-то сбросил елочку с какого-то яруса. Народную любовь ко мне никак не могли задушить. С возрастом свой день рождения воспринимается все тяжелее. Цифра, которая сейчас относится к моему имени, никак не соответствует моему мироощущению. Я с новым размером талии не могу никак свыкнуться, а вы хотите, чтобы я понял, что мне 50 лет. Еще такой момент: чем ты знаменитее, тем тебя больше мучают в день рождения. И надо каждому человеку ответить. Как-то это не совсем радостно. И когда мне говорят какие-то комплименты, я отвечаю: ну да, я великий, и что тут сделаешь?