Этапы большого пути
8 сентября 2026
Фото: Юлия Боровикова («Вечерний Челябинск»)
20 сентября этого года состоятся выборы в Государственную думу Федерального собрания Российской Федерации, в которых примут участие 10 партий и свыше 4,4 тыс. кандидатов.
Челябинская область — традиционно активный в политическом плане регион, который обеспечивает высокую явку и поддерживает конструктивные силы. В преддверии выборов мы решили задать несколько вопросов председателю Общественного совета при правительстве региона, почетному гражданину Челябинской области Вячеславу Скворцову.
Фото Людмилы Ковалевой, из архива редакции
— Вячеслав Николаевич, вы стояли у истоков регионального отделения партии «Единая Россия», не просто наблюдали как эксперт, но и во многом формировали нынешнюю политическую систему нашей области. Что такое, по вашему мнению, «партия власти» — чисто российский феномен или объективная реальность?
— В советское время была одна партия — коммунистическая, и, по сути, это была мощная, как бы сейчас сказали, вертикально интегрированная структура, которая управляла всем, определяя не только идеологию, но и работу всех отраслей экономики и сфер жизни. В 1991 году после последней попытки сохранить Советский Союз силовыми методами КПСС была запрещена, ее структуры распущены. Но уже в 1993 году на первые выборы депутатов Государственной думы вышел «Выбор России» — прообраз будущей партии власти, потому что в нашей стране невозможен управленческий и политический вакуум.
— Вы были лично знакомы с Борисом Ельциным и Егором Гайдаром, который в то время возглавлял правительство, а потом встал во главе «Выбора России». Вам не предлагали тогда возглавить региональную организацию и партийный список на выборы?
— С Гайдаром мы познакомились в ходе заседания Ассоциации приватизируемых предприятий в 1992 году. На меня и многих коллег он произвел двойственное впечатление: с одной стороны, было очевидно, что человек моторный, инициативный, но в целом, как потом стало ясно, он не представлял масштабы актуальных задач. Тем не менее это не мешало мне решать через него, первого заместителя председателя правительства РФ, важные для нашего региона вопросы, даже не участвуя в его политических проектах. К тому же именно в то время я занимался организацией Союза промышленников и предпринимателей Челябинской области, который спустя полгода после создания завоевал на выборах областного парламента две трети мандатов.
— И вы закономерно возглавили первый в истории региона законодательный орган…
— Настояли коллеги, у меня таких планов не было. К тому же на мне была ответственность за коллектив Златоустовского завода металлоконструкций, генеральным директором которого я был на тот момент уже несколько лет. Все же товарищи по СПП, в первую очередь Виктор Рашников, убедили меня возглавить Челябинскую областную думу (позднее Законодательное Собрание Челябинской области).
Фото Дмитрия Куткина («Вечерний Челябинск»)
— Этот период жизни вы подробно описали в своей книге «Среди мечей законы безмолвствуют», которая в свое время стала бестселлером в среде политической и экономической элиты Южного Урала. Но некоторые аспекты развития региона и вашей личной карьеры отображены не полностью. В частности, процесс формирования в регионе партии «Наш дом — Россия», которую многие считают политической предтечей «Единой России».
— Потребность в новой партии рационально мыслящих людей в тот момент была острой. «Выбор России» не стал «партией власти», более того, по многим позициям резко оппонировал президенту и правительству России, например, по теме силовой операции в Чеченской Республике или по повышению роли государства в экономике. У меня в то время сложились прекрасные отношения с премьер-министром Виктором Черномырдиным, который возглавил партию «Наш дом — Россия». Хотя я возглавлял областную законодательную власть, по предложению премьер-министра был избран заместителем председателя Совета по промышленной политике и предпринимательской деятельности при правительстве России. Это был очень влиятельный орган и высокая должность, у меня даже был свой личный кабинет в Доме правительства на Краснопресненской набережной, телефон правительственной связи и право вызова служебной машины со спецномерами в любое время суток.
Фото Юлии Боровиковой («Вечерний Челябинск»)
— Как вы считаете, почему на смену проекта «Наш дом — Россия» уже на выборах 1999 года пришла «Единая Россия»?
— Ситуация в экономике и социальной сфере в те годы была критическая, уровень жизни большинства людей был низкий. На этом фоне люди закономерно поддерживали тех, кто критикует власть и предлагает вернуть прежнюю жизнь, которая по сравнению с девяностыми казалась сытой и безопасной. К тому же сработал личностный фактор: пока Виктор Черномырдин возглавлял правительство, жила и партия. Но в 1998 году его внезапно сместили, и начался закат партийного проекта. Но скажу откровенно: очень многие позиции из партийной программы НДР, в том числе в сфере экономики и внешней политики, стали органичной частью базовых принципов «Единой России». И жизнь в итоге доказала их правоту.
— Как развивалось партийное строительство в регионе в «нулевые» годы, когда страну возглавил Владимир Путин?
— С его именем абсолютное большинство россиян в это время связывали надежду на обновление государства и улучшение жизни. На фоне больного Ельцина, который часто находился под воздействием не самых чистоплотных людей, молодой и энергичный премьер-министр выглядел более чем выигрышно. К тому же Владимир Путин никогда не скрывал своих патриотических принципов, считал распад СССР главной геополитической катастрофой ХХ века. Люди это почувствовали, и всего за несколько недель «Единая Россия» (в 1999 году это был избирательный блок, партией она станет позже) обошла лидеров гонки, включая КПРФ, и сразу обозначила себя как новая мощная политическая сила.
Фото Юлии Боровиковой («Вечерний Челябинск»)
— Что отличает современные партии от того, что было 20-25 лет назад? Что вы думаете о двухпартийной системе, как в США или Великобритании?
— У России всегда был собственный путь, и политический в том числе. В девяностых годах в стране были сотни политических партий, но прошло время, и на плаву осталось чуть более десятка. Сейчас практически все политические силы сплотились вокруг президента и СВО, но это не значит, что градус конкурентной борьбы за голоса избирателей снизился. По-прежнему немало сторонников у идеи социального равенства, многие люди разделяют подходы партий экологической направленности, есть свои поклонники у либеральных демократов и радикальных коммунистов. Главное, чтобы все происходило в правовых рамках. В России нет места политическому экстремизму, и это, пожалуй, одно из наших главных достижений за последние 25 лет.
Фото Людмилы Ковалевой, из архива редакции
— Вячеслав Николаевич, вы стояли у истоков регионального отделения партии «Единая Россия», не просто наблюдали как эксперт, но и во многом формировали нынешнюю политическую систему нашей области. Что такое, по вашему мнению, «партия власти» — чисто российский феномен или объективная реальность?
— В советское время была одна партия — коммунистическая, и, по сути, это была мощная, как бы сейчас сказали, вертикально интегрированная структура, которая управляла всем, определяя не только идеологию, но и работу всех отраслей экономики и сфер жизни. В 1991 году после последней попытки сохранить Советский Союз силовыми методами КПСС была запрещена, ее структуры распущены. Но уже в 1993 году на первые выборы депутатов Государственной думы вышел «Выбор России» — прообраз будущей партии власти, потому что в нашей стране невозможен управленческий и политический вакуум.
— Вы были лично знакомы с Борисом Ельциным и Егором Гайдаром, который в то время возглавлял правительство, а потом встал во главе «Выбора России». Вам не предлагали тогда возглавить региональную организацию и партийный список на выборы?
— С Гайдаром мы познакомились в ходе заседания Ассоциации приватизируемых предприятий в 1992 году. На меня и многих коллег он произвел двойственное впечатление: с одной стороны, было очевидно, что человек моторный, инициативный, но в целом, как потом стало ясно, он не представлял масштабы актуальных задач. Тем не менее это не мешало мне решать через него, первого заместителя председателя правительства РФ, важные для нашего региона вопросы, даже не участвуя в его политических проектах. К тому же именно в то время я занимался организацией Союза промышленников и предпринимателей Челябинской области, который спустя полгода после создания завоевал на выборах областного парламента две трети мандатов.
— И вы закономерно возглавили первый в истории региона законодательный орган…
— Настояли коллеги, у меня таких планов не было. К тому же на мне была ответственность за коллектив Златоустовского завода металлоконструкций, генеральным директором которого я был на тот момент уже несколько лет. Все же товарищи по СПП, в первую очередь Виктор Рашников, убедили меня возглавить Челябинскую областную думу (позднее Законодательное Собрание Челябинской области).
Фото Дмитрия Куткина («Вечерний Челябинск»)
— Этот период жизни вы подробно описали в своей книге «Среди мечей законы безмолвствуют», которая в свое время стала бестселлером в среде политической и экономической элиты Южного Урала. Но некоторые аспекты развития региона и вашей личной карьеры отображены не полностью. В частности, процесс формирования в регионе партии «Наш дом — Россия», которую многие считают политической предтечей «Единой России».
— Потребность в новой партии рационально мыслящих людей в тот момент была острой. «Выбор России» не стал «партией власти», более того, по многим позициям резко оппонировал президенту и правительству России, например, по теме силовой операции в Чеченской Республике или по повышению роли государства в экономике. У меня в то время сложились прекрасные отношения с премьер-министром Виктором Черномырдиным, который возглавил партию «Наш дом — Россия». Хотя я возглавлял областную законодательную власть, по предложению премьер-министра был избран заместителем председателя Совета по промышленной политике и предпринимательской деятельности при правительстве России. Это был очень влиятельный орган и высокая должность, у меня даже был свой личный кабинет в Доме правительства на Краснопресненской набережной, телефон правительственной связи и право вызова служебной машины со спецномерами в любое время суток.
Фото Юлии Боровиковой («Вечерний Челябинск»)
— Как вы считаете, почему на смену проекта «Наш дом — Россия» уже на выборах 1999 года пришла «Единая Россия»?
— Ситуация в экономике и социальной сфере в те годы была критическая, уровень жизни большинства людей был низкий. На этом фоне люди закономерно поддерживали тех, кто критикует власть и предлагает вернуть прежнюю жизнь, которая по сравнению с девяностыми казалась сытой и безопасной. К тому же сработал личностный фактор: пока Виктор Черномырдин возглавлял правительство, жила и партия. Но в 1998 году его внезапно сместили, и начался закат партийного проекта. Но скажу откровенно: очень многие позиции из партийной программы НДР, в том числе в сфере экономики и внешней политики, стали органичной частью базовых принципов «Единой России». И жизнь в итоге доказала их правоту.
— Как развивалось партийное строительство в регионе в «нулевые» годы, когда страну возглавил Владимир Путин?
— С его именем абсолютное большинство россиян в это время связывали надежду на обновление государства и улучшение жизни. На фоне больного Ельцина, который часто находился под воздействием не самых чистоплотных людей, молодой и энергичный премьер-министр выглядел более чем выигрышно. К тому же Владимир Путин никогда не скрывал своих патриотических принципов, считал распад СССР главной геополитической катастрофой ХХ века. Люди это почувствовали, и всего за несколько недель «Единая Россия» (в 1999 году это был избирательный блок, партией она станет позже) обошла лидеров гонки, включая КПРФ, и сразу обозначила себя как новая мощная политическая сила.
Фото Юлии Боровиковой («Вечерний Челябинск»)
— Что отличает современные партии от того, что было 20-25 лет назад? Что вы думаете о двухпартийной системе, как в США или Великобритании?
— У России всегда был собственный путь, и политический в том числе. В девяностых годах в стране были сотни политических партий, но прошло время, и на плаву осталось чуть более десятка. Сейчас практически все политические силы сплотились вокруг президента и СВО, но это не значит, что градус конкурентной борьбы за голоса избирателей снизился. По-прежнему немало сторонников у идеи социального равенства, многие люди разделяют подходы партий экологической направленности, есть свои поклонники у либеральных демократов и радикальных коммунистов. Главное, чтобы все происходило в правовых рамках. В России нет места политическому экстремизму, и это, пожалуй, одно из наших главных достижений за последние 25 лет.
Поделиться
