Константин Рубинский написал книгу об Адике Абдурахманове
31 августа 2026
Фото: Людмила Ковалева, из архива редакции
Они познакомились больше сорока лет назад. Константин — подающий большие надежды челябинский школьник, Адик Аскарович — начинающий преподаватель музыки. Два таланта нашли друг друга, и с того самого момента практически не расставались.
Сначала это были отношения «учитель — ученик», а потом они переросли в крепкую дружбу, сопряженную с совместными музыкальными проектами. Они оба достигли больших успехов. Адик Аскарович вошел в музыкальную историю Южного Урала, создав симфонический оркестр Челябинской области. Константин стал востребованным и успешным драматургом-«золотомасочником», известным на всю страну. Они много работали вместе. Один из их самых популярных проектов — абонемент Челябинской филармонии «Двадцать музыкальных шедевров, изменивших мир», который начинался еще с камерного оркестра «Классика» и получил новое развитие с симфоническим оркестром. Константин Рубинский отвечал за литературную часть, раскрывшись в проекте как один из самых потрясающих ведущих концертов классической музыки. Адик Аскарович подбирал шедевры. Они много значили друг для друга. Они дорожили и гордились друг другом. Когда маэстро внезапно ушел из жизни, ни у кого не оставалось сомнения, что только его ученик напишет достойную книгу про своего учителя. Он это сделал, сообщив о завершении работы друзьям на своей страничке в соцсетях.
Под звуки флейты
«Поставил точку в книге об Адике Абдурахманове, — написал Константин Рубинский. — Книга выйдет в этом году, будет для детей. Радость вдвойне: писать об Адике — писать для детей, забыв взрослый серьезный язык. В Адике много детства, он с малышней ладил. Но радость и горькая. Книга для тех поколений, которые Адика уже не знают.
Ставил себе хорошую флейтовую музыку фоном при работе — так всегда кажется, что играет Адик: сперва на душе легко, потом ком в горле. Пережил многое заново, вспомнил наши часы общения начиная со своего десятилетнего возраста. Много забытых мелочей, случаев. Даже как пахло в кабинете музыки, когда я мальцом заходил туда. Запах душистого платка, которым он протирал флейту, бархатного футляра от инструмента, чая с густым молоком. Вспомнил кривовато-старательный почерк, которым он записывал всякие строгости в мой музыкальный дневник. Он сам ведь был еще юношей тогда. Повезло, что я был ребёнком: строгий и требовательный Адик навсегда стал частью моего детства, остался в безмятежном солнечном ореоле.
Как сделать, чтобы дети так же почувствовали, рассмотрели Адика? Много шуток, собираю у друзей и вспоминаю забавные случаи, рисую цветными красками. Надо, чтобы получилось ярко и лаконично. Кому нужны страницы, закапанные слезами?
А самому задержать бы дыхание. Нырнуть и остаться там как можно дольше. Ворошить, перебирать детали. Продолжать писать, заговаривая себя, что это было вчера, вот-вот. Точку не ставить никогда. За рукописью прожил такие счастливые дни!
Горькие. Адик, Адик! Не хватает букв. Не хватает тебя».
Дойти до блеска
Однажды, еще когда был жив маэстро, перед очередным концертом абонемента «Двадцать шедевров…» корреспондент «ЮП» спросил автора книги о значимости для него абдурахмановских уроков музыки.
«Адик Аскарович был моим учителем по флейте сначала в специальной музыкальной школе, потом в музыкальном колледже имени Чайковского, — ответил Константин. — Надо сказать, что он бился со мной, потому что я был довольно-таки нерадивым учеником, если речь идет о занятиях на флейте. Я с самого начала был «заточен» больше на литературу, чем на музыку. Тем не менее желание Адика Аскаровича сделать из меня музыканта сыграло очень важную роль. Моя профессия — драматург-либреттист музыкального театра. И то, что мы делаем на сцене в наших проектах, существует на грани литературы и музыки. И эта профессия — редкая, даже, можно сказать, уникальная. В России либреттистов можно пересчитать по пальцам одной руки. И в том, что я умею это делать, что я могу говорить о музыке и в то же время оставаться в литературной сфере и мне эти две сферы подвластны, конечно, большая заслуга моего учителя. Без него, думаю, у меня ничего бы не получилось. Адик Аскарович был ко мне невероятно требовательным. Он считал, что, если я талантливый человек, я должен быть талантливым и в игре на флейте. Он говорил: «Уж приложи старания, дойди до блеска»! Я учился у него. Горжусь теми невероятными высотами, которых он добился как дирижер и художественный руководитель оркестра. Я всегда помню его уроки. И сейчас понимаю, что суровость и требовательность были частью его заботы о моем будущем».
Под звуки флейты
«Поставил точку в книге об Адике Абдурахманове, — написал Константин Рубинский. — Книга выйдет в этом году, будет для детей. Радость вдвойне: писать об Адике — писать для детей, забыв взрослый серьезный язык. В Адике много детства, он с малышней ладил. Но радость и горькая. Книга для тех поколений, которые Адика уже не знают.
Ставил себе хорошую флейтовую музыку фоном при работе — так всегда кажется, что играет Адик: сперва на душе легко, потом ком в горле. Пережил многое заново, вспомнил наши часы общения начиная со своего десятилетнего возраста. Много забытых мелочей, случаев. Даже как пахло в кабинете музыки, когда я мальцом заходил туда. Запах душистого платка, которым он протирал флейту, бархатного футляра от инструмента, чая с густым молоком. Вспомнил кривовато-старательный почерк, которым он записывал всякие строгости в мой музыкальный дневник. Он сам ведь был еще юношей тогда. Повезло, что я был ребёнком: строгий и требовательный Адик навсегда стал частью моего детства, остался в безмятежном солнечном ореоле.
Как сделать, чтобы дети так же почувствовали, рассмотрели Адика? Много шуток, собираю у друзей и вспоминаю забавные случаи, рисую цветными красками. Надо, чтобы получилось ярко и лаконично. Кому нужны страницы, закапанные слезами?
А самому задержать бы дыхание. Нырнуть и остаться там как можно дольше. Ворошить, перебирать детали. Продолжать писать, заговаривая себя, что это было вчера, вот-вот. Точку не ставить никогда. За рукописью прожил такие счастливые дни!
Горькие. Адик, Адик! Не хватает букв. Не хватает тебя».
Дойти до блеска
Однажды, еще когда был жив маэстро, перед очередным концертом абонемента «Двадцать шедевров…» корреспондент «ЮП» спросил автора книги о значимости для него абдурахмановских уроков музыки.
«Адик Аскарович был моим учителем по флейте сначала в специальной музыкальной школе, потом в музыкальном колледже имени Чайковского, — ответил Константин. — Надо сказать, что он бился со мной, потому что я был довольно-таки нерадивым учеником, если речь идет о занятиях на флейте. Я с самого начала был «заточен» больше на литературу, чем на музыку. Тем не менее желание Адика Аскаровича сделать из меня музыканта сыграло очень важную роль. Моя профессия — драматург-либреттист музыкального театра. И то, что мы делаем на сцене в наших проектах, существует на грани литературы и музыки. И эта профессия — редкая, даже, можно сказать, уникальная. В России либреттистов можно пересчитать по пальцам одной руки. И в том, что я умею это делать, что я могу говорить о музыке и в то же время оставаться в литературной сфере и мне эти две сферы подвластны, конечно, большая заслуга моего учителя. Без него, думаю, у меня ничего бы не получилось. Адик Аскарович был ко мне невероятно требовательным. Он считал, что, если я талантливый человек, я должен быть талантливым и в игре на флейте. Он говорил: «Уж приложи старания, дойди до блеска»! Я учился у него. Горжусь теми невероятными высотами, которых он добился как дирижер и художественный руководитель оркестра. Я всегда помню его уроки. И сейчас понимаю, что суровость и требовательность были частью его заботы о моем будущем».
Поделиться
